суббота, 20 апреля 2013 г.

Песня об Алгузе


Автор публикуемой статьи Георгий Васильевич (Гаппо) Баев (1869-1939), просветитель, публицист, литературный критик, общественный деятель,- значительная фигура в истории осетинской культуры.

Закончив в 1894 году Одесский университет, Гаппо Баев стал служить адвокатом во Владикавказе. С 1910 по 1917 год был там городским головой. После установления Советской власти в Северной Осетии переехал в Тифлис, сотрудничал в газетах "Ног цард" ("Новая жизнь") и "Вольный горец". В феврале 1921 года эмигрировал - сначала в Турцию, а затем в Германию. С 1926 года до конца жизни преподавал в Берлинском университете. Скончался Г. Баев 24 апреля 1939 года.

Гаппо Баев был вдумчивым исследователем и пропагандистом осетинской литературы и фольклора. Впервые о поэме "Алгузиани" он писал в статье "Слава Нузала", опубликованной в газете "Казбек" 21 сентября 1899 года.
Гаппо БАЕВ


За последнее полустолетие, несмотря на прискорбное отсутствие краевого университета, научное изучение Кавказа во всех областях ведения сделало большие успехи. Как европейская, так и русская научная мысль глубоко увлеклась этою сказочною страною, где в удивительном разнообразии слились воедино благодатные силы климата, неисчерпаемые богатства природы с конгломератом духовно весьма одаренных народов, разных по происхождению, по языку, по религии, но приобщенных еще в седой глубине веков к великим цивилизациям - греко-римской и ирано-арабской.

Труды по кавказоведению глубоко повлияли и на русскую научную мысль. В исследовании "Кавказско-русские параллели" (Этнографическое Обозрение, 3.4. 1891) проф. Миллер раскрыл все то влияние, какое в глубокой древности оказывали на русское народное поэтическое творчество Кавказ и Иран,- духовное влияние ничуть не меньше, чем воздействие, шедшее с севера от скандинавской, а с юга от византийской культур.

Критические исследования академика А. А. Шахматова «Разыскания о древнейших летописных сводах» (СПб., 1908) выяснили, что задолго до киевского периода Руси на берегах Азовского моря и устий Кубани процветала Тмутороканекая Русь, соседями которой являлись Яссы (Осетины), Косоги (Черкесы), Обезы (абхазцы).

Заслуживают полного внимания мысли, высказанные проф. Ф. И. Шмитом в его интересной книге "Искусство древней Руси - Украины" (Харьков, 1919 г.) о влиянии Кавказа на древнерусское искусство. Так, он глубоко прав, когда говорит: "В нашем обществе чрезвычайно распространен и крепко укоренился занесенный с Запада предрассудок, будто одна лишь "Европа" - очаг истинной культуры, а "Азия" многим кажется самым глубоким варварством... мы не должны пренебрегать Кавказом, культура которого на много веков старше культуры русской".

Это научное изучение широко коснулось жизни Грузии и Армении, имевших великое культурное прошлое в передней Азии и на Кавказе. Самым высшим показателем культурного достижения народа является культура его языка. Уже к X в. нашей эры грузинская и армянская литературы достигли высокого развития. Неудивительно, что народы эти в истекшем столетии выдвинули из своей среды быстро плеяду выдающихся ученых, труды которых приобрели крупную известность, во многом заинтересовали русских и европейских ученых Кавказом, главным образом Грузией и Арменией.

Из городских народов Кавказа одни только осетины привлекли внимание ученого мира, заинтересовавшегося ими как единственным на Кавказе туземным народом, принадлежащим к Индо-Европейской (арийской) семье народов. Сами осетины называют себя Ир, ирон адаем - Иры, иронский народ,- а страну свою, занимающую Центральный Кавказ, Ирыстон - Осетия; как это наименование, так и их язык, древнеиранский, близкий к языку Зенд-Авесты, заставляют отнести их к иранской группе арийских народов. У греческих, римских, византийских и армянских писателей они известны под именем Алан; их исторические соседи с юга, грузины, назвали их овей, осси, а страну Овсети, Оссети; Черкесы - Ассы, в русских летописях они известны под именем то Алан, но главным образом Яссов.

В 1920 году мною была издана в Тифлисе "Краткая Осетинская библиография", в которой занесено около 500 названий разного рода трудов, посвященных этому народу.

Начало научному изучению осетин положил придворный богослов и философ царя Грузии Ираклия II, осетин Ялгузидзе. На заре науки сравнительного языкознания он подверг точному анализу все звуки осетинского языка в своем первом по времени учебнике осетинского языка, вышедшем в Тифлисе в 1820 г.

Он значительно облегчил труд академику Андрею Шегрену, приступившему к изучению осетинского языка в 1835 г. на Кавказе и выпустившему в 1844 г. в изд. Академии наук свой классический и доныне труд - "Осетинская Грамматика со словарем осетинско-российским и российско-осетинским" (900 страниц). Одновременно труд издан был и на немецком языке. В 1846 г. Парижская Академия наук присудила акад. Шегрену за этот труд Вольнеевскую премию. С выходом этого труда начинает развиваться интерес к изучению Осетии как на Западе, так и в России. В начале 80-х годов проф. Московского университета Всеволод Миллер своим крупным научным трудом - "Осетинские Этюды" (I-III т., Москва 1881 - 1886) закладывает прочные основы осетиноведению. Разновременно он обогащал науку, издавая на русском и немецком языках отдельные работы, посвященные Осетии. Труды его главным образом посвящены языку, фольклору, археологии, историческим изысканиям и религиозным верованиям. Смерть унесла его в 1913 г. перед приступом к печатанию его многолетней работы - "Осетино-русско-немецкого словаря" (научного),- около 10 тыс. слов,- находящегося на хранении в Азиатском отд. Академии наук.

Товарищ В. Миллера по Московскому университету проф. Максим Ковалевский одновременно заинтересовался обычным правом осетин. В 1890 г. в Москве вышел его классический труд в области сравнительного правоведения - "Современный обычай и древний закон. Обычное право Осетинского народа в историко-сравнительном освещении". Труд вышел в 1893 г. и на французском языке. В области археологии Осетии кладет в эти же годы прочное начало научному изучению выдающийся германский ученый Рудольф Вирхов своим трудом - "Grabfelder von Koban im Lande der Osseten", Berlin, 1883. Работы гр. А. С. Уварова и супруги его П. С. Уваровой, известных наших археологов, завершены были изданием в 1890 г. Московским археологическим об-вом капитального, высокохудожественного труда - "Археология Осетии". Некрополи Даргавса, Кобана, Саниба, Дигории обогатили крупные музеи Европы, раскрыв тайны древне-осетинской культуры как части великой Иранской цивилизации. Историографом Осетии является маститый грузинский ученый Моисей Г. Джанашвили, директор ценного "Церковного Музея Грузии" в Тифлисе. Еще в 1897 г. вышел его капитальный труд как результат многолетних кропотливых исследований осетинской и кавказской старины: "Известия грузинских летописей и историков о Северном Кавказе и России. Описание Осетии, Дзурдзукии, Дидоэтии, Тушетии, Алании и Джикетии. О царях Хазаретии" *. Труд снабжен историческою картою Кавказа по грузинским источникам и картою древней Осетии (по карте царевича Вахушта 17 в. **).

------------------
* Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа. Изд. Управления Кавказского Учебного округа. Вып. 22. сТифлис, 1897 г., с. 1 - 89.
** Явная опечатка: карта древней Осетии была составлена Вахушти (1696—1772) в 1745 г. (см. предыд. сноску, с. 88 - 89.- Ред.).

Интересный труд этот заканчивается "историческою эпопеею об осетинском народе "Песнью об Алгузе".

За последнюю четверть века вышли ряд интересных трудов по истории осетин: киевского проф. Юр. Кулаковского - "Аланы"; А. Н. Кодзаева - "Древняя Осетия и осетины"; З. Чичинадзе - "Осетия по грузинским источникам", Тифлис 1915 г. В 1917 г. в кавказской печати появилось сообщение о том, что историк М. Джанашвили составил на русском языке "Историю Осетии", положив в основание вместе с преданиями иронов-осетин летописные сказания грузинских аннал (Картлис Цховреба), сведения историков и писателей греко-византийских, грузинских, армянских, русских и европейских и в то же время попутно использованы и прекрасные, по вопросу, монографии - исследования авторов, напечатавших свои работы в отдельных изданиях либо в трудах ученых обществ. Начав историю с предания иронов об их происхождении от Оса, современника Картыла (Картлоса), автор разделил ее на отделы: древний, средний, новый и новейший.

Привожу содержание составленного труда, с которым лично ознакомился в 1920 г. у автора:

I. Древняя история. О происхождении, наименованиях и мифологии. Образование царства. Сведения об осетинах до начала средней истории.

II. Средняя история. Сведения об Осетии от нашествия монголов до X века *. Обращение осетин в христианство. Цари Осетии. Осетия во время владычества монголов.

III. Новая история. Распадение осетинского царства. Осетины в северной Карталинии. Эриставство ксанское. Хроника эриставов ксанских. Генеалогия эриставов ксанских. Эриставство арагвекое. Состояние Осетии в первой половине XVIII века. "Описание современной Осетии или внутреннего Кавказа", из географии царевича Вахушти.

IV. Новейшая история. Осетины во 2-й половине XVIII века и в 1-й XIX-го. Осетия в XIX веке. Приложение. Осетинская эпопея - "Песня об Алгузе".

Так как в стихах поэмы "Песня об Алгузе" седое, некогда величавое прошлое Осетии встает в могучих словах прошлых времен ее расцвета и могущества, то для уяснения этой эпохи будет полезным ознакомиться с некоторыми сведениями, занесенными на скрижали летописи - Картлис Цховреба (Жизнь Грузии).

---------------
* Явная опечатка: речь идет о XIV в.— Ред.

Записи эти гласят:

Царь Георгий I (1014-1027) был женат на дочери царя Осетин.

Баграт IV (1027-1072) женился на сестре царя Осетии Дургулеля Борене. Баграт пригласил к себе на помощь осетинского царя Дургулеля с 48 000 осетинским ополчением, разбил эмира Падлона и полонил Ганджу и ее окрестности.

По приглашению Баграта царь осетин Дургулель Великий через Абхазию прибыл в Кутаис, чтобы погостить у царя Баграта и царицы, сестры своей, Борены. С ним вместе были все князья Осетии. Из Кутаиса они прибыли в Карталинию, где для них устроили великий пир, продолжавшийся дней 12. По окончании пира Баграт преподнес царю Осетии и его вельможам великие дары. Затем гости, поблагодарив и простившись с царем Багратом, вернулись в свое отечество.

Давид Возобновитель (1089-1125) состоял в союзе с царями Осетии.

Георгий III (1156-1184) был женат на Бурдухане, дочери осетинского царя Худдана. Она, по словам летописца,- "превосходила всех женщин своею добротою, мудростью, разумом, красотою... подобную ей невесту Грузия никогда еще не видывала. От нее только и могла родиться такая женщина, как Тамара".

Царица Тамара (1184-1212) вышла замуж за осетинского царевича Давида-Сослана. Летопись наполнена подвигами на полях брани царя Давида, объединившего Грузию и Осетию. Поэты золотого века грузинской литературы - Хонели, Тмогвели, Руставели, Шавтели, Чахрухадзе - одинаково прославляют как царицу Тамару, так и царя Давида-Сослана, называя его с гордостью "великий осетин Давид" (Чахруха).



В царствование сына Тамары Георгия-Лаша (1212-1223), ее дочери Русудани (1223-1247) начались уже первые нашествия монголов на Кавказ как с юга, так и с севера; они продолжались непрерывно в течение XIII и XIV вв.- закончились покорением в 1396 г. Грузии, а в 1400 г. страшным опустошением самим Тамерланом и Осетии.

В самой Осетии предания о славных временах родной истории, об - Особай заман - поддерживались, кроме народных песен и сказаний, главным образом - историческою надписью на стене Нузальского Храма, с изображениями там же древних вождей. Недалеко от Нузала, в глубине Цейского ущелья, в древнейшем храме Осетии "Реком" находились шлем, щит и меч Оси-Багатара, не раз упоминаемого в летописи Грузии, а в соседнем ущелье, Дигорском, - мавзолей царя Грузии и Осетии Давида-Сослана, мужа царицы Тамары.

Историческая надпись от 1320 г. Нузальского храма, в стихах изложенная на древнегрузинском языке, гласит следующее:


Нас было девять братьев - Чарджонидзе-Чархилановых, Осс-Багатар, Давид Сослан, боровшийся с четырьмя царствами;

Пидарос, Джадарос, Сакур и Георгий, грозно нападавшие на врагов; Трое наших братьев - Исаак, Романоз и Басили,
Были преданными рабами Христа.
Мы занимаем узкие дороги, идущие в четыре стороны,
Имея крепость в Касара и заставу в Нузале.
Веруя в загробную жизнь, хорошо устроился в этом мире. Золотоносного и серебряного песку (земли), подобно воде, много имею.
Покорил я Кавказ, воевал с четырьмя царствами.
Следуя нашим обычаям, я похитил дочь царя Грузии;
Он настиг, изменил данной мне клятве, и кровь моя осталась на нем. Багатар погиб в волнах реки, войско осетин истреблено.
Кто увидит эту надпись, да произнесет скромно слово поминания.

В Нузале века хранилась также и старинная рода Царадзоновых * грамота - Цаераедзонты чиныг,- писанная на древнегрузинском языке, с изображением древних фамильных вождей. Из поколения в поколение она передавалась как святыня: потомки осетин, загнанных монголами в дикие трущобы нагорного Кавказа, смутно догадывались о содержании этой грамоты - могучей песне о великой жизни их предков на тучных равнинах Северного Кавказа.

---------------------
* Осетины Царадзоновского клана заселяют Алагирское ущелье.

В середине XIX века эту загадочную грамоту, поэму - "Песнь об Алгузе" - увез из Нузала местный священник-грузин в Грузию. От него она проникла в печать и в собрание рукописей Грузинского Общества грамотности (№ 541).

Поэма заключает в себе 1140 стихов, изложенных в четверостишиях, размером "шапри" классического образца грузинской древней поэзии.

Автор - хорошо образованный по своему времени человек, знавший памятники грузинской литературы золотого века и книги Св. Писания. Он если не участник описываемых событий, то стоял близко к главному герою своей песни - величественному Алгузу, он как бы сам переживает дни его славы и дни падения... В то время как герои большинства древних грузинских поэтических произведений и место описываемых действий выхвачены и переносятся в страны Востока - Индию, Иран, Туран, Абиссинию, Арабию, даже Китай, - автор "Песни об Алгузе" держится крепко своей родины, Суеверного Кавказа - Осетии, Черкесии, Абхазии, Чечни и Ногай-Калмыцких степей. Она глубоко поэтому национальна и глубоко интересна с исторической точки зрения.

Выхвачен один красочный момент из жизни этих народов, но в каких мощных стихах он описан. Никакой перевод, конечно, не может передать всего творческого могущества такой древней песни, выкованной "Божею милостью" певцом.

Поэма, которая открывается величественным обращением к Божеству, заканчивается словами:

Имеешь всякую силу, Боже, раны мои залечить,
Разуму моему прибавь знания, душе моей луч!..


Из следующих слов вступления видно, что автор — осетин, он говорит о себе:

- Возьмусь записывать в книги о нашем родословии:
Кто от кого зачался, кто из какой фамилии происходит,
Кто сын какого рода, кто от кого идет И кто какую оказал отвагу на земле живя.


Он с национальною гордостью там же говорит:

Что в Осетии был царь сильный, о том говорили пранги
(европейцы), хазары и волохи,
Его называли Багатаром, мы не могли найти равного ему:
Красотою, силою, энергией он удивлял всех видевших его.

Главными действующими лицами являются: царь Осетии Алгуз, супруга его Эсте, братья Куртагон и Сидамон; упоминается сын Алгуза Дчархилан (Осет. Цаехил), вожди осетин векилы (осет. уаечел) - Сарагон (Цаеразон), Пон, из рода Кора, Бибор, Улдан, Сокур, Икром, Малхаз. Все имена чисто осетинские, упоминаются некоторые из них в народных преданиях и в исторических хрониках.

С замечательной точностью описаны существующие еще и поныне у осетин обычаи - похищение невесты, битва из-за нее; весь ритуал погребения,- слова надгробных рыданий - целый поэтический цикл особых песен у осетин; - торжество празднования рождения сына; - обычай кровной мести: - "Вымещать кровь - это дело его рода и фамилии!" - говорит певец в том месте, где Алгуз на поле битвы мстит врагам за убитого векила Пона!

Приводится обычай примирения врагов за "трапезой мира" - по-осет. туджы фынг (стол крови). Воздаяние почтения и уважения к телу врага, выдача его тела для погребения близким,- уважение к женщинам - все это коренные обычаи осетинского рыцарского морального кодекса.

Битва - вот главное содержание поэмы. С глубокой древности и до наших дней седой Кавказ - "гора языков" - был ареной беспрерывных войн между населявшими его народами, не раз опустошался он грозными нашествиями внешних врагов. Недаром великий поэт Кавказа Лермонтов, участник Горской войны (1801 - 1864 гг.), дал такую правдивую характеристику его народам:
Им Бог - свобода...
Их закон - война!..


Еще реальнее это сказано осетином - поэтом Г. Цаголовым:
Край, захлебнувшийся В потоке волн кровавых,
Край, не видавший Дней счастливых никогда!..


Битвы народов по древним адатам горцев решаются единоборством вождей. Замечательно картинно описаны поэтом эти схватки горных орлов - Алгуза с Чеченским царем Каир-ханом, с Калмыцким ханом Амахуном, с Амосарским (Абхазским) царем Алискантером... В критический момент герой призывает на помощь божество... Невольно вспоминается из русской "Летописи" картина тех же времен - единоборство князя Мстислава Тмутороканского с вождем "Яссов и Косогов" (Осетин и Черкесов) Редедею.

Отдельные эпизоды этих богатырских схваток в "Песне об Алгузе" во многом напоминают те же места из поэмы "Афхэердты Хэесанэе" современного осетинскго поэта А. 3. Кубалова.

Соседями осетин являются Черкесы и Абхазцы (Амосари) со стороны Черного моря, а с востока - чеченцы и калмыки. В песне упомянуты народы, которые и до сих пор занимают часть Суеверного Кавказа.

Представителем Грузии в песне является служивший у Амосарского (Абхазского) царя Аслан Гамрекели. Недовольный Абхазским царем, он переходит на службу к царю Алгузу. Такой переход родовитых и сильных людей был весьма распространен в старину среди народов Кавказа. Из внешних Кавказу народов и стран упоминаются хозары, волахи, пранги (франки-европейцы), греки, Шами (Сирия), Монголия.

По отношению к религиозной принадлежности ясно указывается на господство в Абхазии, Черкесии и Осетии греческой христианской веры, в Чечне же и у Монголо-Калмыцкого народа - ислама, что вполне подтверждается указаниями историков арабских, приурочивающих распространение ислама в Дагестане к IX - X вв.

Местность Северного Кавказа, где разыгрались воспетые
события, точно указана поэтом в словах эпитафии, написанной на памятнике царя Алгуза:

"Я царь амосарский... самодержец миланкарский... Повелитель великий осетин, черкесов, чеченцев, кистин, нонского двора... владетель гор и равнин: Эльбруса, Кавказа и окружных его стран..."

В древней грузинской картографии Кавказский хребет назывался Кавказиони, предгорная равнина на Северном Кавказе от Дарьяльского ущелья и р. Терека на Запад до верховьев Кубани - "Кавкази", следовательно - под Эльбрусом надо понимать нагорные ущелья центрального Кавказа,- а под "Кавкази" - равнину. Это вполне совпадает с картографическими древними указаниями о территории древний Осетии до монгольского нашествия.

Поэма эта вызвала ряд интересных отзывов известных кавказоведов.

Так, Л. Лопатинский * говорит: "Изложение поэмы и вообще ; способ выражения не носят на себе признаков особенной древности, несмотря на все обороты, свойственные древнему грузинскому языку. Цветистый слог, богатый эпитетами и искусно подобранными сравнениями, притом разукрашенный блестками арабско-персидской поэзии, напоминает... в значительной степени "Барсову Кожу" - Руставели, но зато некоторые образы, отдельные штрихи в описаниях природы, разбросанные по всей поэме и характеристики действующих лиц сложились под влиянием уже средневековых романских элементов - генуэзских", установлено, что "генуэзцы пользовались на берегах Черного моря самым большим влиянием в первой половине XV в.".

Проф. В. Миллер **, подробно изложив в своем разборе содержание поэмы, подверг наиболее темные ее места историко-сравнительному освещению и в заключение говорит: "Обширна и загадочна "Песня об Алгузе",- она вызывает много историко-литературных вопросов, ответ на которые, при современном состоянии изучения старой грузинской литературы, представляется затруднительным... Загадочность поэмы начинается с приступа, не покидает ее до конца. Хотя автор писал по-грузински, но он осетин. На грузинском же языке написана историческая надпись в Нузальском храме об осетинских вождях Багатаре и его братьях, которая имеет весьма близкое отношение к поэме... Нужно надеяться, что специалисты-грузинологи займутся интересною поэмою, которая вполне заслуживает подробного историко-критического и филологического исследования..." Миллер также относит поэму к XIV в.

Грузинолог проф. А. Хаханов *** говорит: "Поэма писана осетином, начитавшимся грузинских стихотворных памятников; автор действует в интересах осетин. Поэма является подражанием "Барсовой коже" Руставели, она возбуждает ряд неразрешимых вопросов - окончание говорит о том, что она представляет лишь часть хроники царственного дома Алгузона". Он также ставит в близкую связь эту поэму с исторической надписью, начертанною в стихотворной форме на древне грузи иском языке в Нузальском храме, относимою к XII в.

Поэзия, в особенности народно-поэтическая стихия, уже с глубокой древности властно и благотворно вторгалась в изображение крупных исторических событий, исключительных переживаний народных масс, деяний вождей и героев.


-------------------
* Сборник материалов для описания Сместностей и племен Кавказа. Вып. 22. Тифлис, 1897. <С. 197.>
** Журнал Мин. Нар. Просвещения, № 10, 1897 г. с. 329 - 337.
*** Очерки по истории грузинской словесности. вып. 1П. М., 1901 г. с. 53—59.


Сухие записи летописей и хроник, глубокие труды историографов погибают в архивной пыли, стушевываются, как бледные тени перед лучезарным блеском солнца поэзии... Самые захватывающие страницы книги из книг человечества, Библии,- этой истории ев
рейского народа,- усеяны разноцветными драгоценными камнями истинной поэзии - всех ее видов.

Великая жизнь древней Эллады, бессмертной колыбели человеческой культуры, нашла свое лучшее изображение в вечно юных эпопеях Гомера, в "Илиаде" и "Одиссее"...

В убогой келье монахи Несторы сухо ведут из года в год летописные записи о событиях на Руси, а рядом, за монастырской стеной, на широком просторе молодой русский народ выдвигает из своей среды "вещах Боянов" - певцов, и создают они цикл величественных былин о князе Владимире Красном Солнышке и его богатырях, о Романе Галицком, о Садко, богатом госте Новгородском и др.

В те же века неизвестный автор творит могучую героическую песню - "Слово о Полку Игореве". Под стройный говор его струн вся Древняя Русь оживает в великом разнообразии. Из глубины веков до нас явственно доносится глубоко поэтический "плач Ярославны", слышится грозный гул вековой борьбы с кочевниками, где за отчизну погибал цвет русского народа...

Вот грузин-воин, опершись на меч, заносит на страницы родной летописи "Картлис Цховреба" повествования из жизни своей многострадальной родины. Несколько оживает, правда, его сухой рассказ при описании царствования царицы Тамары и супруга ее Давида-Сослана. Но и только...

Та же памятная эпоха в жизни Кавказа в бессмертных творениях грузинских поэтов того времени, проникнутых огнем великого воодушевления, глубиной национального чувства и обработанных
возвышенным поэтическим языком, будет вечно жить в сердцах народа как великий идеал !..

В поэме "Вепхис-Ткагосани" (Барсова кожа) - этой библии грузинского народа - Шота Руставели в образе Тариэля и Дареджаны передает жизнь Давида-Сослана и Тамары как идеальных типов мужчины и женщины.

Горец Чахруха в своей "Песне в честь Тамары и супруга ее Давида-Сослана" (1187 г.) так картинно изображает героев:

- "При созерцании могучего Давида-Сослана подданные поражены, словно громом и молнией, а при виде тихой и нежной Тамары, обладательницы скипетра и порфиры, смертные ощущают блаженство дыхания небесной силы !.."

XIX век. Великая Горская война на Кавказе (1801 - 1864). Сотни томов посвящены историографами ее описанию. Они забыты. Но в лучезарном блеске неувядаемой художественной красоты сияют, как звезды первой величины, в русской литературе юные, но могучие ростки ее поэзии, "Песни о горцах Кавказа" - Пушкина и Лермонтова, которые достойно завершает лебединая песнь великого писателя земли Русской Льва Толстого - поэма "Хаджи-Мурат".

И если в XIX в. чужие Горским народам поэты нашли в их жизни обильную пищу своему поэтическому гению, то как было в седой глубине веков, в расцвете могущества Осетии, не выдвинуться среди ее видных сынов крупному песнопевцу, оставившему после себя эту загадочную "Песню об Алгузе" !..



Комментариев нет:

Отправить комментарий