вторник, 3 марта 2015 г.

Похоронные обычаи въ Верхней Сванетiи

Верхняя Сванетiя, гдѣ принятъ описанный ниже обрядъ погребенiя, составляетъ сѣверо-восточную часть Лечхумскаго уѣзда Кутаисской губернiи, расположенную у верхняго теченiя рѣки Ингура. Примыкая на сѣверъ къ Главному Кавказскому хребту, Верхняя Сванетiя окружена съ остальныхъ трехъ сторонъ высокимъ, недоступнымъ хребтомъ Сванетскимъ. Въ юго-западной своей части Сванетскiй хребетъ прорванъ ущельемъ бурно мчащагося Ингура, но это ущелье на протяженiи верстъ сорока представляетъ отвѣсныя, высоко подымающiяся надъ рѣкою скалы, дѣлающiя ущелье непроходимымъ.

Единственный входъ въ Сванетiю (сванетскiя ворота) это Латпарскiй перевалъ, въ южной части Сванетскаго хребта. Высота этого перевала достигаетъ 11-ти тысячъ футовъ надъ уровнемъ моря. Переходъ черезъ перевалъ возможенъ только съ половины iюня до конца октября; въ остальное же время года онъ совершенно непроходимъ, и даже отважнѣйшiе горцы-сваны не рѣшаются переходить его.

Вполнѣ естественно, что замкнутость Верхней Сванетiи, оторванность отъ остального мiра служила главной причиной того, что тамъ до настоящаго времени сохранилось много полуязыческихъ обычаевъ, составляющихъ обычную принадлежность первобытнаго строя жизни и воззрѣнiй.

Первое мѣсто между сванетскими обрядностями по своей сложности и торжественности занимаетъ церемонiалъ погребенiя.

Быстро разносится по всему обществу вѣсть о смерти одного изъ его сочленовъ. Черезъ часъ-полтора домъ, гдѣ находится умершiй, уже полонъ родственниками, собравшимися для омовенiя тѣла. До омовенiя, если умершiй - мужчина, его бреютъ, и затѣмъ уже совершаютъ омовенiе. Самое омовенiе совершается по христiанскому обычаю и сопровождается рыданiемъ всѣхъ присутствующихъ, похожимъ скорѣе на вой. Послѣ омовенiя тѣло кладутъ на разостланный на землѣ большой кусокъ полотна. Между тѣмъ нѣсколько человекъ отправляется въ ближайшiй лѣсъ, гдѣ и срубаютъ стволъ дерева для гроба. Обрубокъ длиною въ ростъ человѣка очищаютъ отъ коры, распиливаютъ вдоль пополамъ и обѣ половины выдалбливаютъ; вотъ и весь гробъ. Въ одну изъ половинокъ укладываютъ одѣтаго въ чистое платье покойника и забиваютъ другой половиной.

Первой обязанностью родственниковъ и вообще близкихъ покойнаго является перемѣна своей одежды. Женщины надѣваютъ шубы шерстью наружу, роспускаютъ расплетенные волосы; мужчины надѣваютъ одежду поновѣе и должны въ теченiе четырехъ дней ходить съ обнаженной головой, даже в томъ случаѣ, если они удаляются отъ дома покойника на десятки верстъ.

Погребенiе совершается на третiй, четвертый или даже пятый день со дня смерти. Причиною такой медлительности является необходимость заготовить значительное количество пищи для тризны. На тризнѣ, по принятому въ Сванетiи обычаю, должно присутствовать все сельское общество, начиная съ детей и кончая еле могущими передвигать ноги стариками. Вотъ почему поминальный обѣдъ обыкновенно требуетъ большихъ расходовъ.

Населенiе сельскаго общества обычно составляетъ до 500 человѣкъ, и всѣ должны явиться на тризну; каждому надо дать по одному двухфунтовому хлѣбу, по большому куску варенаго телячьяго мяса, немного варенаго картофеля и, наконецъ, столько "араки", сколько сможетъ каждый выпить.

Естественно, что всего этого на 500 человѣкъ понадобится не мало. Прежде всего заготовляютъ до 16-ти квидолъ (Квидола - мѣра сыпучихъ тѣлъ у свановъ, вмѣщаетъ отъ 55 до 60 фунтовъ пшеницы. Квидола пшеницы въ Сванетiи стоитъ около 4 рублей.) пшеницы, которую еще надо смолоть. Вся пшеница съ помоломъ будетъ стоить до 70 руб. Затѣмъ надо зарѣзатъ не менѣе четырехъ быковъ, цѣнимыхъ въ Сванетiи по 40 руб., картофеля рублей на 15 и, наконецъ, отъ 40 до 50 ведеръ араки; ведро же араки стоитъ отъ рубля и дороже, смотря по урожаю ячменя. Прибавивъ къ этому вознагражденiе священнику, псаломщику и другiе мелкiе расходы, мы получимъ, что погребенiе обходится не менѣе, какъ рублей въ 300-320.

Часовъ за пять до выноса тѣла начинаютъ трубить въ рогъ; это сигналъ, приглащающiй поселянъ собираться.

Быстро начинаютъ сбѣгаться празднично одѣтые поселяне на предстоящую веселую пирушку. Вотъ идетъ пестро разодѣтая толпа дѣвушекъ, сопровождаемая разсматривающими ее ребятишками; за ними идутъ старшiе, а за этими уже спѣшатъ, опираясь на свои палки, старики, которые, изъ опасенiя опоздать и потерять угощенiе, ни на минуту не останавливаются, чтобы перевести духъ. А тѣ, которыхъ очень ужъ привлекаетъ крѣпкiй араки, съ ранняго утра уже толпятся до дворѣ. Наконецъ, часа за два до выноса тѣла, когда соберутся всѣ, начинается оплакиванiе. До начала оплакиванiя, комната, гдѣ находится покойникъ, освѣщается множествомъ восковыхъ свѣчей, которыя сваны приготавливаютъ сами. Свѣчи прикрѣпляются къ столбамъ, подпирающимъ потолокъ комнаты, къ стѣнамъ и другимъ предметамъ. Пока освѣщается комната, въ нее собираются родственники и близкiе знакомые покойника, а въ передней комнатѣ собирается въ это время хоръ изъ мужчинъ.

Передъ началомъ оплакиванiя хоръ поетъ нѣсколько пѣсенъ, въ которыхъ изображаютъ покойнаго счастливѣйшимъ человекомъ, покидающимъ земной мiръ съ его невзгодами для небесной всеблаженной жизни; выражаютъ въ нихъ всю свою скорбь, вызванную смертью общаго любимца; просятъ не забывать остающихся на землѣ братьевъ.

Послѣ пѣсенъ начинается самое оплакиванiе. Оно открывается женщиной, болѣе знакомой съ жизнью покойника. Она выходитъ на средину комнаты и начинаетъ превзносить добродѣтели покойника; каждыя пять-шесть словъ своей хвалебной рѣчи она сопровождаетъ громкими рыданiями.

Всѣ присутствующiе вторятъ рыданiямъ плакальщицы, при чемъ многiе, чтобы нагляднѣе показать свою печаль, бьютъ себя по щекамъ и царапаютъ лицо часто до крови.

Послѣ того какъ главная плакальщица окончитъ свою роль, большая часть находящихся въ комнатѣ женщинъ выстраивается въ рядъ, затѣмъ каждая изъ нихъ по очереди подходитъ къ гробу и прощается съ покойникомъ, громко рыдая и ударяя себѣ по лицу и груди. То же продѣлываютъ и мужчины. Въ ожиданiи своей очереди прощающiеся весело разговариваютъ, шутятъ, смѣются, но, очутившись передъ гробомъ, мгновенно принимаютъ самый убитый видъ и разражаются горестнѣйшими рыданiями. Всѣ остальные, не прощающiеся, желая показать и свое участiе всеобщему горю, тоже пробуютъ плакать, но плачь ихъ походитъ на вой.

Каждый старается перекричать другого, чтобы показать себя передъ хозяевами болѣе усерднымъ въ выраженiи имъ сочувствiя. Эта нелѣпая сцена прекращается только съ приходомъ священника, когда все стихаетъ и начинаются обычныя молитвы.

Передъ выносомъ покойника (если онъ мужчина) къ нему подводятъ проститься его товарища и помошника въ работѣ - быка, къ рогамъ котораго прикрѣпляется по зажженной свѣчѣ. Подержавъ быка нѣсколько минутъ у гроба, его отводятъ - это, по выраженiю свановъ составляетъ послѣднее, что беретъ покойникъ отраднаго съ собою въ загробный мiръ.

Выносъ тѣла изъ комнаты сопроваждается дикими завыванiями провожающихъ. Гробъ несутъ человекъ шесть или восемь, за нимъ слѣдуютъ женщины, а позади мужчины. Впереди шествiя печально гарцуетъ на лошади ближайшiй изъ молодыхъ родственниковъ покойнаго. На половинѣ дороги до могилы шествiе останавливается; гробъ ставятъ на землю, и всѣ присутствубщiе, за исключенiемъ человекъ 15 стариковъ, становятся на колѣни, припавъ головой къ землѣ. Старики же становятся вокругъ колѣнопреклоненныхъ и, разводя руками по воздуху три раза восклицаютъ: "Горе мнѣ! горе!", т.е. горе мнѣ, оставшемуся на землѣ. Послѣ этого шествiе останавливается.

Когда принесутъ мертваго къ могилѣ, мать его или сестра съ дикимъ воплемъ бросается въ могилу и ложится въ нее, чтобы показать свою готовность слѣдовать за покойникомъ, и иногда нужны большiя усилiя, чтобы вытащить вошедшую въ могилу женщину. При опусканiи тѣла въ могилу, всѣ, словно пораженные ужасомъ, начинаютъ метаться, ревутъ, раздираютъ на себѣ одежду, рѣжутъ и царапаютъ себѣ лицо. Но это продолжается недолго. Какъ только землю надъ могилой выровняютъ, мужчины снова становятся вокругъ нея и снова троекратно восклицаютъ: "Горе мнѣ! горе!"

Послѣ этого всѣ возвращаются въ домъ покойника, чтобы принять участiе въ общей тризнѣ. Насколько лѣниво слѣдовали поселяне за процессiей, настолько проворно спѣшатъ они теперь на пирушку. Теперь всѣ весело разговариваютъ и смѣются.

Погребальный обрядъ обращается въ шумный разгульный пиръ, съ котораго участники расходятся пьяными. Нерѣдко также здѣсь затѣваются ссоры, оканчивающiяся обыкновенно кровавыми схватками. Выплываютъ наружу давнiя обиды и сводятся старые счеты. Невѣроятное количество выпитой араки разжигаетъ страсти, и въ результатѣ тризна порождаетъ оргiю разгула.

Въ то же время родственники умершаго, на которыхъ обычай налагаетъ непосильное бремя накормить и напоить нѣсколько сотъ однообщественниковъ, нерѣдко окончательно разоряются. Продается иногда все, начиная съ последняго клочка земли и кончая послѣдней телушкой и козломъ. И все это, продаваясь на скорую руку, спускается за бесцѣнокъ.

Такая вѣрность обычаямъ сѣдой старины влечетъ за собо. цѣлый рядъ самыхъ печальныхъ последствiй. И самимъ участникамъ похоронныхъ пиршествъ и ихъ устроителямъ нерѣдко потомъ всю жизнь приходится проклинать тотъ злополучный денть участiе въ тризнѣ. Народу необходимо поскорѣе отрѣшиться отъ этихъ разорительныхъ и во многихъ отношенiяхъ вредныхъ обычаевъ, и мѣстные представители интеллигенцiи - учителя и священники должны усиленно позаняться тѣмъ, чтобы народъ какъ можно скорѣе стряхнулъ съ себя этотъ предразсудокъ, подрывающiй его экономическое благосостоянiе.

Д. Червенаковъ, Воспитанникъ Александровскаго учительскаго института
Сборникъ материаловъ для описанiя мѣстностей и племенъ Кавказа №36






Комментариев нет:

Отправить комментарий